15 июля

Несколько очень важных вещей за эти дни.
Во-первых, при высокой степени истерики абсолютно необходимо задавать работу телу. По одной простой причине - после сильного напряжения оно обязательно расслабится. Тело - очень полезная и выверенная штука, спинному мозгу на много миллиардов лет больше, чем головному. В тот момент, когда твой разум зажат и бьется, и никуда не может выйти, и будет так продолжать до бесконечности - тело после напряжения отпустит все пружины обязательно. И когда ты, взмыленный как скаковая лошадь, оказываешься в горячей ванне, невозможно не успокоиться. Хотя бы на несколько минут. Это работает. Потому что невозможно не расслабиться эмоционально, когда полностью расслабляешься физически, химия есть химия.

Во-вторых, когда мне кажется, что я в полном тупике, что я не понимаю, что происходит, и жалко себя ужасно, и да, я - есть голод - очень полезно оказывается поменять местами причину и следствие. Или вообще что-нибудь поменять местами. Голод - есть я? Нет? Я как-то не согласен воспринимать себя исключительно как голод? Или как оставленность? Или как что угодно еще?
В таком случае - кто может воспринимать себя исключительно как голод? Как он может выглядеть?
После того, как появляется примерное представление, можно идти искать.
Я готов признать, что во мне есть орущий младенец. Но я совершенно не готов признать, что я исчерпываюсь этим. Что он может совершенно и  полностью заслонить меня. Я - это гораздо больше, что бы со мной ни просходило.
Повторять это при любых приступах, столько, сколько понадобится. 
Ключевой фразой было, конечно "он так легко утрачивает себя, потому что его как такового еще нет".
Я взял и эту мысль - "когда ты превращаешься в эмоцию, тебя как такового нет, есть эмоция и яростное желание пойти на все, лишь бы стало легче", - и перевернул ее. Когда меня как такового нет, на мое место становится эмоция. В данном случае - оставленности. Отлично. А кто тут в таком случае есть?
Надо сказать, что я сильно удивлен собой же. Это же надо было проделать такую штуку. Сначала вычленить у себя сгусток такой невероятной силы, что он в состоянии выжить где угодно и практически при этом не вырасти, действительно эмоция в чистом виде, - а потом еще и искать его по всем мирам, потому что это все равно я и поди проживи без себя же.
У М. в "Горе господина Гро" есть эта штука - если не можешь жить со своим горем, вычлени его, придай ему форму - утопи его и дело с концом. Ха, именно это я и проделал. Только на практике выяснилось, что мое горе - не просто часть меня, а совершенно необходимая часть меня, и без него я становлюсь кем-то другим. И, что самое печальное, оно без меня тоже становится кем-то другим, вернее, тем мной, каким мне никогда не хотелось бы быть даже за оба сокровища первого Короля. И мне приходится иметь с этим дело, потому что мое горе, как и я - бессмертно.
И топить его возможно только в себе.
Не то чтобы я его вот так вот взял и утопил, не думаю. Но легче стало. Очень существенно стало легче.

P. S. Я покрутил и эту идею. Так и эдак.

И, послушай, она мне нравится все больше и больше. Это же прекрасный способ – дать горю возможность вырасти во что-то еще. Буквально дать себя прожить, дать глаза, рот и уши, дать возможность и умение (хотя бы в потенциале) слушать и воспринимать не только себя. Научиться быть не только горем, по крайней мере, быть им не двадцать четыре часа в сутки.

Если я даже не имел этого в виду, получилось-то именно это.

И отлично получилось – иначе мне не к кому тут было бы прийти.

Ха. Вот это мысль. Ну да, я едва не погиб в процессе, но мне всегда были свойственны крайности, и мы это все равно все пережили.