Середина лета.
Каким-то образом мне необходимо научиться отдыхать.
Потому что по-хорошему мне бы сейчас спать по дюжине часов в сутки, молчать, дышать и заново учиться всему остальному, очень неторопливо, очень медленно. И не раздражаться ни в коем случае вообще ни на что. Голоса не повышать, буквально.
А я сегодня так врезал по кнопке лифта, что она треснула. А всего-то - не выспался, устал, ждал четыре минуты. Одно хорошо - как накатывает раздражение, так и проходит.
При этом я не хочу пропустить ни грамма из происходящего. Мне все это нужно, и дождь снаружи, и ревущий этот пожар внутри, но если бы я умел отдыхать как следует, а не как обычно, меня, вероятно, все-таки не шатало бы между тем и этим так сильно.
А "как обычно" я сейчас тоже не могу, потому что трех-четырех дней на жар под сорок у меня просто нет. Да и, похоже, нет необходимости.
Очень, очень странное и новое состояние.
Каким-то образом мне необходимо научиться отдыхать.
Потому что по-хорошему мне бы сейчас спать по дюжине часов в сутки, молчать, дышать и заново учиться всему остальному, очень неторопливо, очень медленно. И не раздражаться ни в коем случае вообще ни на что. Голоса не повышать, буквально.
А я сегодня так врезал по кнопке лифта, что она треснула. А всего-то - не выспался, устал, ждал четыре минуты. Одно хорошо - как накатывает раздражение, так и проходит.
При этом я не хочу пропустить ни грамма из происходящего. Мне все это нужно, и дождь снаружи, и ревущий этот пожар внутри, но если бы я умел отдыхать как следует, а не как обычно, меня, вероятно, все-таки не шатало бы между тем и этим так сильно.
А "как обычно" я сейчас тоже не могу, потому что трех-четырех дней на жар под сорок у меня просто нет. Да и, похоже, нет необходимости.
Очень, очень странное и новое состояние.