26 января

По-прежнему собираю себя отовсюду, все разрозненные куски.
В продолжение разговора о доме и его держателях и жителях - я вдруг задумался, в самом деле, дело же не в том, чтобы кто-то бегал за тобой и собирал разбросанную одежду. Дело в том, что с самого начала это были уроки предоставления своего времени и внимания - в обмен на время и внимание, которое тратится на тебя. Дом - наш дом - это прежде всего кто-то, кто смотрит на все, что ты делаешь. С любопытством, тревогой, заботой, - он всегда вовлечен. И он сам постоянно требует внимания, заботы, определенной организации твоих сил и времени. Сколько раз появление Эда с каким-то делом вытаскивало меня из самой мрачной задумчивости, особенно, когда дома не было тебя - да, он очень хорошо умеет находить момент, когда появиться со своими делами, но в то же время - я с самого детства приучен к тому, что его дела нельзя игнорировать. Я не могу от него просто отмахнуться, когда он просит принять решение. Потому что я не могу отмахнуться от дома.
(Вообще-то, это даже забавная мысль - попытаться проигнорировать кэра, особенно твоего или моего. Вот я бы посмотрел на такую попытку, в самом деле.)
Интересно, что здесь я много лет отказывался вообще отдавать время и внимание тому месту, в котором живу. До тех пор, пока это место не стало достаточно просторным. До тех пор, пока не удалось расширить пространство до такой степени, чтобы в нем стало действительно комфортно? Нет, скорее все-таки до тех пор, пока не удавалось собрать себя.
С распределением внимания, видимо, работает такая вещь: если есть какая-то область, куда ты ни за что не хочешь смотреть, все остальное будет получать твое внимание приступами, запоями - и пики этих приступов будут приходится на пики состояния "я сегодня особенно не хочу смотреть туда, куда стараюсь не смотреть".
Во всяком случае, у меня явно так. Я сейчас пытаюсь подхватить все брошенные куски, посмотреть, в каком они состоянии и что с ними можно сделать, и вижу, что больше всего они похожи на роскошную вышивку, но сделанную следующим образом: где-то нитка была вставлена, а где-то - нет,  вместо вышивки - только дыры от иглы. И где-то нитка была подобрана, в тон, в материал, а где-то - шла какая придется, лишь бы место заполнить. И по "хорошим" кускам можно судить о том, какой она могла бы быть, если бы ее делали как следует.
Я все еще очень сильно думаю над тем, как я жил последние двадцать лет.
Над тем, с каким упорством ставил тебя между собой-здесь и собой-дома, потому что удерживать внимание на собственном мертвом теле как части себя - я тебе честно скажу, мне все еще очень тяжело с этой мыслью. Мне все еще очень тяжело класть туда собственное внимание, потому что самая первая реакция - паника. Немедленно отделите от меня это, потому что это невыносимо, или хотя бы чем-то закройте, ну да - кем-то, кто может закрыть собой подобное. Конечно,  кто бы это еще выдержал, кроме тебя.
Но фокус в том, что все равно все это делал я. Через сложные построения, через тебя-в-моей-голове, но все равно я. Сделать огромную, сложную, идеально сбалансированную конструкцию - чтобы посмотреть в нутро собственного хаоса.
И, кажется, это вообще очень мое - прежде, чем бросаться в хаос с головой, выставить вешки, по которым можно будет выбраться.
И это хорошее знание о себе, очень хорошее и полезное.