18 февраля

[three_is_one]

Мне нужно подвести какой-то итог последним месяцам, и я уже привык это делать здесь, ну и потом, я уверен, что тебе это было бы любопытно.
Видишь, как случилось - за осень и зиму произошел какой-то качественный скачок, я вплотную столкнулся с человеческой болью и страхом и с тем, как они не похожи на мои боль и страх.
Если это все экстраполировать хоть немного, то, я думаю, мало сходства обнаружится по всем точкам - мои удовольствия, моя радость, мое разочарование, - я подозреваю, что они отличаются точно так же, как отличаются мои болезнь и усталость.
Единственный одинаковый пункт - это тело, конечно. Все то, что имеет чисто физические проявления. И вот на этой почве я хоть немного могу "предположить" ощущения на все остальное. 
Я имею то же тело, что все люди, но это очень малая часть меня.
И, кажется, все то же самое происходит с коммуникацией. В моем распоряжении все языки, доступные человеческому телу, но и все. Имеет смысл об этом помнить, особенно, если учитывать, что частью этих языков я не пользуюсь и пользоваться не хочу.
Я обнаружил, что у меня очень большой провал в плане коммуникации. Действительно большой, особенно в районе границ.
Границы я стоить не умею, имеет смысл это признать. Подозреваю, что твои границы за меня соблюдал ты, исходя из того, что тебе я не могу отказать ни в чем.
Нашу породу учат соблюдать милосердие, а не границы.
Все мое детство здесь я их строил ровно настолько, чтобы быстро закончить общение и заняться своими делами. При этом у меня никогда не было ни малейших сомнений на тот счет, где должны быть границы тех, кто подходит ко мне немного ближе, чем за одним каким-то делом, на котором контакт и будет закончен. Их вообще не должно быть. С чего бы, спрашивается? Каким образом человек, подходящий ко мне достаточно близко, должен заботиться о целостности своих границ? Пусть заботится о целостности моих. Логично, верно? Если человек в курсе о том, кто я такой (а по какой еще причине ему подходить ко мне ближе), как он вообще может надеяться сохранить свои границы? 
Подозреваю, что я ломал их всегда. И тот, кто оказывался рядом, либо принимал это, либо пытался сопротивляться, но, кажется, не добивался успеха. Я не помню никого, кто добился бы от меня соблюдения своих границ вплоть до последних шести-семи лет. Я вообще не мыслил этими категориями, а формулирую вот только сейчас. 
Надо, впрочем, отметить, что меня не очень волновало, что там случается с тем человеком, чьи границы сломаны об меня или мной. Довольно с него того, что они сломаны мной. Как говорит М., "очень может быть, что результат твоих разрушительных действий - это лучшее, что могло случиться с этими людьми".  И я всегда был с этим согласен, я - это очень большая удача в любой жизни, никто никогда не переубедит меня в обратном.
Нужно иметь очень гибкие границы либо занимать очень много пространства, чтобы действительно получать удовольствие от пребывания рядом со мной.
Можно, конечно, получать удовольствие от того, что границы ломаю именно я, а не кто-то еще. Но это такой мизер. Все равно что в самом лучшем яблоневом саду утащить ближайший паданец и грызть его, не видя всего остального.

Так вот, из моего очень бледного коммуникационного навыка следует забавная вещь. Невозможность говорить, потому  что говорить бесполезно. Потому что, не зная эмоциональные точки людей (ну, кроме самых явных), не можешь ничего до них донести. Нет коммуникации. На твоем языке не могут говорить они, на их языке не можешь говорить ты. И вот тут, конечно, огромно искушение сказать - да пропади все пропадом, кому это надо, доносить что-то до людей?
Оказывается, если поставить на это место "мне, конечно" - резко легчает. Потому что мастерство есть мастерство, оно абсолютно. До тех пор, пока я жажду что-то донести до окружающих, я утверждаю себя. Если я перевожу то, что доношу, в контекст восприятия окружающих, я утверждаю то, что несу. Если мне удастся перевести то, что я несу, в контекст абсолюта, это будет утверждение мастерства как такового.
И это чрезвычайно интересная задача. 
Я, наверное, еще буду крутить это все в пальцах.  
Нужно было, чтобы мне стало безмерно жаль людей, чтобы я вообще их заметил не как объекты, пробующие на мне свои границы. Очень странно и удивительно, что самым наглядным оказался человек в состоянии острой боли, острой жалости к себе, которые не имели никакого отношения к моей жалости к себе и моей острой боли. Я получил возможность сравнить - и больше не сравниваю никогда. Невозможно сравнивать такие вещи, ничего общего. А значит - все мои выборы только для меня. Никому другому они не годятся.
Это сильно упрощает дело, между прочим. Осталось выяснить, какие выборы годятся людям. И мне очень любопытно. Давно мне не было так любопытно, вот что я тебе скажу.