1 февраля

Если исходить из того, что я здесь, все-таки, с самого начала, то придется признать, что вот это все, что жило здесь, дышало и пыталось уже почти сорок два года - это я. Пусть не в комплекте, но все-таки я.
(Мне по-прежнему очень тяжела эта мысль. Время от времени - невыносима. Вот этот сопливый подросток, не знающий, куда себя приткнуть? Без дома, без семьи, без профессии, без образования, без чувства собственного достоинства, вернее, с таким его интересным вариантом, что врага видит во всех, кто косо посмотрит? Или вот этот уже ни подросток, ни взрослый, который постоянно ноет, потому что ему все не так, и ни одно дело до конца довести не может? И так далее. Я могу долго перечислять. У меня в процессе знакомства с "что мы здесь имеем" было очень много претензий. И это, как ни смешно, тоже я. С претензиями и кривым ртом к составным частям себя же, выжившим так, как получилось, - вместо того, чтобы восхититься вообще самим фактом выживания.)
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины", вот что самое скверное. Как только я начинаю - очень настороженно, да, но тем не менее начинаю, - пытаться интегрировать в себя какой-то пласт, я первым делом сталкиваюсь с криком. С криком, со слезами, с паникой.
Если принять как рабочую гипотезу то, что все, что я-здесь (высланная часть) не мог осознать, я инкапсулировал, и теперь, двигаясь вдоль здешней памяти как вдоль звеньев цепи, я вскрываю капсулу за капсулой, то основной мотив того, с чем я сталкиваюсь - это боль  и паника. С другой стороны - было бы это что-то другое, не понадобилось бы инкапсулировать.
Интересно вот что. Мы тут это немного обсуждали. Понимаешь, сказал я, я добрался до себя-здесь совсем ребенка, лет восьми. И этот ребенок живет в бесконечном страхе и полном отсутствии защиты. У меня, сказал я, в моем детстве, ничего подобного не было - как это нет защиты? Вернее, когда было, к этому были более чем объективные причины, такие, какие были бы оправданием и любому здешнему ребенку, да вообще любому ребенку. Смерть родителей - абсолютно легитимная травма. Но вот так, как я себя чувствовал сразу после их ухода, здешний ребенок чувствовал себя всегда - пребывая, по сути, во внешне благополучной семье. То есть жаловаться права не имел (что неоднократно вколачивалось, это сейчас постоянная паника и чувство вины у восьмилетнего ребенка называется "травма", тогда это называлось "с жиру бесишься").
Ну все верно, сказали мне. Из чего можно было слепить здесь условия  домашней травмы, из того и слепили, состояние достигнуто, а это и было целью.
В этом, кажется, есть некоторый резон.
Я даже готов признать, что некоторый резон есть в том наращивании травмы, которое впоследствии продолжалось год за годом. И я готов сейчас садиться распутывать этот узел.
Вот к чему я совершенно не готов, так это к тому, что данный снежный ком как следствие предполагает социофобию, включение паники по поводу и без повода, отсутствие опыта практически в чем бы то ни было - потому что для получения опыта события жизни нужно проживать. А если события жизни являются материалом для наращивания травмы, то одна изоляция следует за другой, а изоляция подразумевает не связанные между собой фрагменты. Откуда тут опыт? Тут только очень занятный причинно-следственный механизм - как себя вести, чтобы либо прикладывало поменьше, либо чтобы удирать раньше, чем начнет прикладывать всерьез. Вот тут - владение техникой совершенное. "Всякое событие, поприще или место рассматривается как возможное убежище. Если внутри убежища начинается успешная деятельность, да так, что заходит речь о мастерстве , мы делаем ноги. Потому что мастерство - это осознанность, а мы хотим - в нору".  
И это ведь я так сейчас формулирую, а там ничего подобного не было, просто - уходим, как только достигается минимальный успех. Успех развивать нельзя. Почему? Подозреваю, что тогда силы, внимание и вообще кеф были бы оттянуты от пребывания в состоянии травмы. А для меня много лет это и означало - быть собой. Потому что я здесь - побыть со своим горем, а не для достижения успеха, так-то вот.
Ну, в общем, я понимаю, почему предполагалось, что целостность будет получена только после смерти. Потому что либо целостность, либо пребывание в травме.
Ты знаешь, меня иногда просто мутит от всего этого.
Но если я не возьму к себе все это, один срез за другим, и в том числе и вот этого восьмилетку в постоянном страхе и постоянной жажде защиты, у меня же, наверное, не получится закончить.
Но как же я замаялся тут с этими детьми в янтаре, ты бы знал. Чуть что - паника и слезы.
Правда, ты как раз знаешь. Ну, вот теперь я знаю, каково было тебе, да.

Гм. Это, между прочим, мысль. Храм, верно. Хорошая мысль, отличная просто.